Туризм

Туризм.

В отличие от паломничества в средневековой Европе или аристократических «Великих туров» семнадцатого и восемнадцатого веков, туризм сегодня – это массовая деятельность. Туристы, как отмечает Генри Джеймс, «вульгарно, вульгарно, вульгарно» [Ури, 1990]: практически любой может стать туристом, особенно к этому склонна элита, которая считает, что только она достаточно образована для того, чтобы оценить по достоинству удовольствие от путешествия. “Я путешественник, ты турист, а он постоянно в поездках” (цитата от Кейт Ватерхауз, 1990) данная цитата кратко характеризует точку зрения элиты на экскурсионные практики высшего, среднего, и низшего классов.

Однако, следует отметить, что это жесткое разделение между “высшей” и “низшей” культурой отвергается в современных обществах и теперь все большее количество объектов и событий могут стать субъектами для “взора туристов” [Ури, 1990]. Кажется, что люди любого класса могут быть туристами везде, за пределами работы или дома – все больше городов становятся туристическими, даже для коренных жителей. Путешествуя, мы ищем новые объекты, для дальнейшего их запечталения на свои камеры. Богатые персоны накапливают большой капитал, а богатые туристы накапливают большое количество фотографий. В действительности, Джон Ури, отмечал, что фотографии являлись центральной точкой в развитии “взора туристов”, и здесь нельзя не заметить без преувеличения, что завершенный тур без фотографий, едва ли даже можно назвать туром. Фотографиям требуются вещи и люди, следовательно развивается вся индустрия по производству вещей для туристов. А сами туристы оказываются в двухплоскостном простарнстве через страницы фотоальбомов. Почти все может быть произведено для “туристического взора”, также как и для ценителей искусства, от Вархолианских стен коробок Брилло до консервных открывашек.

Ненасмешливые (неироничные) туристы, как отмечает Мак Коннел, находятся в поисках “подлинности”, ироничные или “пост-туристы” , или даже, возможно, туристы постмодернизма – находятся в поиске, скорее продуманных подделок, которые выполняют специальные роли для туристов с помощью знаков. Мак Коннел (1973. 1976) был одним из первых, кто писал о социологии туризма, далее мы обсудим его использование Гофманского разделения между передней и задней частью (сценой и закулисами) в его описании туристической подлинности. В финале мы рассмотрим распространение явления “лжетуризма”.

Прыжок сквозь время и пространство: литература для туристов.

Позвольте рассмотреть несколько туристических брошюр из Новоанглийского региона Австралии в том порядке, чтобы найти что-нибудь что представляет собой социологический интерес. Например, мы исследуем город, который провозглашает себя как правило экономическим путем: в разных лозунгах и брошюрах, которые мы может найти. Таким образом, что мы найдем, если обратимся к приложению «Туристический гид по дороге ископаемых» за 1994 год., которое описывает территории с ископаемыми (с драгоценными камнями, золотом и минералами) Новой Англии и Северо-Западный Слопс Нового Южного Вельса. Результат можно посмотреть в Таблице 9.1.

В данной работе затрагивается только определенное количество тем: разного вида сервис и удобства (иногда неуточняются), история, природа и культура. «Сервис» обычно относится к сфере потребления, но «история» более конкретизируется. Использование истории наиболее удобный путь для того, чтобы обратить неинтересный город в объект для «туристического взора», как предположил Джон Ури, история наиболее часто представлена во многих местах, не только в городах, которые указаны здесь, история часто является путем создания туристического места. Кто-то едет в Барбару, Вариальду, или в Тингху не для того, чтобы перешагнуть такое пространство как время, поездка туда это путешетсвие во времени.

Часто используется идея путешествия в пространстве, но значимость данного измерения неограничена. Все города могут претендовать на некоторый исторический аспект, то есть любой город может иметь привлекательность для туристов. Здесь не требуется замечательное местоположение или замечательные виды: большинство грязных, скучных, уродливых и нездоровых индустриальных городов теперь также могут стать привлекательными для туристов, обещая прыжок из настоящего в прошлое. Даже простой кусочек земли может стать очень привлекательным для туристов, если его коснется какя-либо история. Естественно, что такая стратегия может использоваться любым городом, и мы можем получить дополнительные туристические места. Все являются жителями Страны Наследства.

Привлекательность природы больше относится к путешествию в пространстве и здесь оказываются очень важными романтичные виды мира: прийди сюда, для того, чтобы посмотреть на то, что ты больше нигде не увидишь, выйди из искуственного мира культуры, в котором ты живешь, и окунись в реальный мир природы. Города, которые могут предоставить и природу и историю одновременно, конечно же являются наиболее привлекательными для туристов, чем те, которые могут предоставить только что-то одно. Он может перешагнуть из сегодняшней повседневной жизни в двойное измерение времени и пространства, по-видимому, может найти более высокую и истинную реальность через таких посредников как, Отца-Времени и с помощью Матери-Природы. Замечание о таком прыжке, по мнению Ури, является центральным для туризма. Минимум здесь должно быть что-то, что отличает это место от повседневной жизни. Туризм - является результатом основного разделения между ординарным/повседневным и экстраординарным. И мы можем преодолеть ординарное и повседневное как через время так и через пространство.

История может быть проинтерпритирована как относящаяся к части культуры, но культура, которая отличается от нашей собственной или даже является экзотичней, чем природа, как отметил Г.Е. Батес, прошлое- это другая страна. Аспекты культуры не обязательно ассоциируются с временной дистанцией также имеющиеся в таблице 9.1. как это сязано с природой? Бингара («добывающая отрасль и рыбная ловля как привлекательность») предполагается перенести их вместе: минералы и рыбу как природное явление, но сама добыча и ловля показывают как человечество обратили их в значимую культурную деятельность – это путь сближения с природой, но в то же время и осуществление контроля над ней. Гийяр предполагает, что существует баланс между культурой и природой: холодный климат может занижать эти особенности, но теплый может стимулировать. Жесткие природные условия стали пригодными для людей через человеческую культурную практику: природа остается холодной, но люди остаются в тепле. Здесь нет попытки контолировать природу. Глен Иннес говорит о наличии природы и культуры, но не пытается связать их любым путем: они остаются равоценными для туристов. Ашфорд говорит только о культурном разрыве. Быть туристом, это значит убегать от ординарной повседневности, а природа и история являются фундаментом для создания туристического места.

Таблица 9.1.

Сервис и услуги.	История.	Природа.	Культура.
Капетон- прекрасен для водного спорта.	Особенности и шарм прошлых лет живет на улицах Барбары.	Добывающая отрасль и рыбная ловля как привлекательность для туристов.	Рыболовство и добыча.
Маленький городок (Вальха) хорошо приспособлен для принятия в нем новых гостей.	Музеи В Уралле покажут вам историю прошлого.	Теплые приветствия в холодном климате.	Теплые приветствия, но холодный климат.
Туристы хорошо снабжены в Инверелле.	Тривингтон в середине 1880-х.	Природа и человек создали привлекательные места для туристов.	Природа и человек создали привлекательные места для туристов.
Прекрасный сервис и обслуживание в Манилле.	Нандел- картина природы и истории.	Нандел- картина прроды и истории.	Армидаль созданный культурой.
В Таморсе вы найдете наилчшее обслуживание.	Тингха насыщенная истроия.	Природа в тривингтоне, водопады, привлекательные для туристов.

Позвольте теперь посмотреть как Армидаль и его Университет в Новой Англии описывается в туристическом стиле. Если мы оьратимся к последней брошюрке «Гид для приезжих», то мы заметим три разных направления: самое главное, говорит о том, что Армидаль является «городом Культуры и обучения», следующее направление говорит о том, что Армидаль выступает «Городом всех времен года». И третье направление называет Армидаль «Городом наследства и красоты». Природа, культура и история – все представлено здесь! Для большей привлекательности в этой книге продемонстрированы фотографии, показывающие Армидаль с палящим солнцем, с осенним листопадом, со снегами и с цветами. Это создает эффект того, что Армидаль является самым естественным местом в Австралии, где можно увидеть очень четкое, контрастное разделение между временами года. Это является примером того, как люди ценят природу как наследство. Вы можете приехать из места где растут вечнозеленые эвкалипты и увидеть своими собственными глазами падающие листья и снегопад. Это настоящий климат – и все, что продимонстрировано в «Гиде» может привлекать людей для того, чтобы увидеть все натуральное, подлинное. Это старо, и климат выступает как культурное наследство- здесь мы видим другое измерение, прыжок в прошлую реальность и другие страны.

Провозглашение Армидаля с истрорической стороны можно увидеть в брошюре «Армидаль хранитель наследства». Она описывает 33 места, которые можно посетить, к каждому из которых приводится маленькая история, и исторические даты, или фразы-цитаты, например, «вернемся в тот век». Очевидно, что в Армидале нет проблем с тем как преподнести историю как прыжок из настоящего.

Что же касается университета? Может ли он быть привлекательным для туристов? Является ли это избеганием повседневности? Ответ будет да: это достигается за счет противопоставления жизни в нем жизни большого города. Мы может это заметить если заглянем в брошюру из 22 страниц датированную 1990-ми годами. Таблица 9.2 основана на копии из студенческих записей, сделанных из буклета.

Таблица 9.2.

Описание «Геменьшафт»: пример сельского университета.

Достижения больших городов, Сидней – крысиные гонки.

Лучше окружающая среда, чем город.

Свежий воздух, стремительные походки, загрязнение.

Дружеская атмосфера сравнивается с атмосферой в больших городах.

Более расслабленно и дружелюбно чем в столичных центрах.

Люди более дружелюбные и земные, принимают тебя таким какой ты есть, лучше чем в Сиднее.

Деревья, травка- отличаются от жизни в большом городе.

Прогулки возле деревьев, травы (Армидаль)- бродить вокруг бетонных джунглей. (большие города)

Легко стать частичкой общего.

Чувство единства, общности, большой семьи, близких друзей.

Чувство принадлежности.

Информированность и доступность.

Легко протекающий стиль жизни.

Чувство принятия и сохранности.

Дружеская окружающая среда.

Дружеская атмосфера.

Дружелюбие.

Очень дружелюбно.

Люди дружелюбны.

Обслуживание, люди в колледже очень дружелюбны.

Друзья, которые делятся «опытом Армидаля.»

Возможность разговаривать с любым человеком.

Больше персональности.

Личные контакты.

Обучение с учетом личных особенностей.

Незагрязненная окружающая среда.

Как здесь выглядит большой город? Это крысиные гонки, стремительность, это загрязненность, дороговизна, недружелюбность, люди не воспринимают тебя таким какой ты на самом деле, это бетонные джунгли, как завод с обезличиванием. И как же выглядит Армидаль? Совершенно противоположный тип поселения по сравнению с большим городом. Можно заметить некоторый стресс в терминах, которыми описывается большой город, такими как недружелюбие, как формирующая часть общности. Армидаль создан как теплая, удобная и дружелюбная Геменьшафт общность, как противоположность для отчужденного, недружелюбного, безличного Гессельшафт в больших городах.

Таким образом здесь отмечается другой прыжок: от отношений «Гессельшафт» как у большинства австралийцев в повседневной жизни больших городов, к «Геменьшафту» маленьких индустриальных общностей, где ты встретишь дружбу, чувство общности, и ощущение самого себя. В университете говорят «Прийди сюда для обширного отдыха от большого плохого города» и в таком смысле это оперирует как лозунг для туристов. А также «Геменьшафт» обещает идеал истинных человеческих отношений, здесь именно та подлинность, которую ищет туристы по мнению Мак Коннела. Теперь обратимся к его статье (1973 год), по основанию подлинности, которая является самым ранним условием в социологии туризма.

Постановка подлинности.

Мак Каннел безоговорочно выделял различия «Геменьшафт/Гессельшафт», которые мы только что рассмотрели, так что следует отметить, что индивид, живущий в буржуазном обществе или даже целые организации чувствуют, что их жизнь поверхностна и их опыт подделанный не подлинный. Это если вся реальность будет поглощена бюрократией, большой организацией, оставляя индивидов ни с чем, без реального (настоящего).

Туризм – это поиск той реальности, которая украдена, это поиск скорее глубокой жизни, чем только ее поверхности, это поиск скорее подлинных (настоящих) переживаний, чем подделок, которые сейчас распространены в больших городах такого типа как «Гессельшафт». Так как же это работает в туристическом понимании (если это в действительности работает)? Мак Каннел использует здесь извесное раделение созданное Гофманом (1972/59): разделение между сценой и закулисами, в любом общественном представлении. (Здесь как представление в театре.) Данное сравнение применимо практически к любому социальному явлению: например, вы обедаете в ресторане – этосцена, а кухня в данном случае является закулисами. Мы совершам покупки в магазинах, которые являются сценой, но вся деятельность по производству товара, скрыта от нас. Это можно увидеть со слов самого Гоффмана:

Создавая какое-либо представление, мы играем три критические роли с основными функциями: тот кто играет представление, тот кому играется это представление и аутсайдеры, которые не играют в представлении не наблюдают его со стороны… Данные критические роли можно опиать в соответствии со сценами (передней и задней- области) : те кто показывают представление могут появляться на передней и на задней площадке (сцена и закулисы), аудитория появляется только на передней площадке (сцена), а аутсайдеры исключены из двух областей. (Гоффман, 1972/59, 144)

Что является наиболее характерным для задней площадки, это то, что она используется для того, чтобы спрятать всякого рода «подставки и деятельность, которая может дискредитировать играющих представлениеперед публикой» (Мак Каннел, 1973, 590-1). Если ты в действительности узнаешь, что происходит на кухне ресторана, то ты можешь быстро потерять свой аппетит.

Данное деление на переднюю и заднюю площадку создает такое впечатление для людей, что как будто от них что-то скрыто, и следовательно, если что-то спрятано, то существует такая тенденция предполагать, что именно на задней площадке находится та самая «настоящая реальность», которая противопоставляется передней площадке.

Если это выражать с помощью классических философских терминов, то сцена – здесь выступает как внешность (внешний вид), а закулисы – как реальность. Только за кулисами мы может увидеть людей такими какие они на самом деле, а не такими какие они предстают на сцене перед публикой. То есть если мы в поиске настоящих переживаний, то мы стремимся получить допуск за кулисы. Если мы хотим этого достичь, то нам необходимо продвигаться в более интимную область и мы можем достичь секреты, спрятанные от за общественным представлением. Часть задней площадки, для Мак Каннела, это часть бытия «один из них» или «один с ними». (1973, 592).

Современные туристы стремятся достигнуть истинного, реального переживания, они стремятся достигнуть заднюю площадку. Мак Каннел, писал, что «смотрители достопримечательностей» (под данным термином понимаются туристы) мотивированы желанием увидеть жизнь такой какой она является на самом деле, даже столкнуться с местными жителями, но в то же время они всегда оказываются слабыми при достижении этой цели. Цель пожить той же жизнью, что и коренные жители, но туристы ограничены только предоставленной передней площадкой (сценой). Это можно понять при рассмотрении данного различия в противопоставленных терминах «путешественник» и «турист».

Путешественнику предполагается быть одним из тех, кто перемешан с коренным населением (внедрен), кто живет с ними и имеет доступ на заднюю площадку (за кулисы).

В противополжность, турист – тот кто претендует на то, чтобы быть главным образом путешественником, оставаясь при этом на «сцене», и рассматривая местных жителей из экипажа, поселившись при этом в специальных отелях, которые немного могут напоминать настоящие жилища коренного населения. Мак Каннел, считает, что, в действительности, туристы стремятся быть путешественниками: они хотят проникнуть на заднюю площадку, даже если обычно им это не удается. Здесь он спорит с утверждением Даниеля Бурстина (1961), который заметил, что туристов интересуют только псевдособытия.

Бурстин писал что:

“достопримечательности” являются тщательно проработанными поддельными переживаниями, и искусственные продукты потребляются как подлинные. Таким образом путешественник остается вне контакта с иностранцами, а только наблюдает за ними также как и достопримечательности. Они сохраняют местных жителей “на карантине”, в то время когда туристы могут наблюдать за ними через специальное окно. Они как культурные миражи среди туристических оазисов. (Брустин, 1961)

Это как жалобы путешественника на туриста, но Мак Каннел с этим полностью не согласен, потому что здесь турист стремится также найти подлинные переживания. Он говорит о том, что некоторые люди вполне удовлетворены тем, что в путешествии достигают только сцену, и не заинтересованны подлинной задней площадкой. Ни Брустин, ни Мак Каннел не поддержали идею о том, что туристы вполне могут ко всему относится с иронией, и восхищаться только поверхностной сущностью. Мы далее вернемся к этому предположению, когда приступим к рассмотрению работы Ури (1990).

Давайте продолжим его идеей о том, что турист занимается поиском подлинных переживаний, и спросим: стремится ли он к этому? Предполагется ответ да – но прежде чем действительно позволить туристу попасть за кулисы, они занимаются созданием этой задней сцены. Все иллюзии создают видимость того, что турист получил допуск за кулисы, но здесь задняя сцена выступает как другая сцена предоставлемая как «закулисье». (также подделка закулис). То есть здесь не настоящая задняя площадка, но симулированная..

После всего этого допуск публики за кулисы может прятать гораздо больше вещей, чем если бы они попали в гастоящие «закулисы». Существуют специальные туры, которые позволяют людям попасть на заводы, в банки, на пивоварни, на типографию – даже на станцию атомных бомб, где производится военная техника, с этим я сталкивался в телевизионной рекламе. Но визитеры не знают, попали ли они на настоящую заднюю площадку или это только специальная сцена для туристов. Но в конце концов у них складывается впечатление, что они получили допуск в ту область, которая обычно спрятана от публики.

Мак Каннел предоставил шестизвенную модель по поводу положения туристов.

1) Первая сцена – настоящая передняя площадка (в соответствии спредставлением Гоффмана), то есть та самая область где туристы воспринимают все на расстоянии.

2) Сцена 2 – это передняя площадка для туристов, которая украшена некорыми декорациями, характерными для настоящей площадки: например, ресторан морской пищи может быть украшен рыболовными сетями на стенах, или косметические декорации с напоминанием о настоящей площедке, то есть в данном случае это все можно назвать «атмосферой». Таким образом это все еще сцена, но с некоторыми приближенными намеками на «закулисье».

3) Сцена 3- это сцена, которая полностью организована так, чтобы выглядеть как задняя площадка, но здесь постоянно писутствует риск, того, что это может быть открыто (заметно). Очень хороший пример привел Филип Пирс, который описывал свое посещение Южной Америки.:

В Литисии, Колумбия, я поехал в тур по реке Амазонке. Данный тур состоял из посещения якобы настоящих индейских деревень. Перед каждым нашим прибытием в деревню, гид давал специальный сигнал, по которому индейцы должны были переодеваться в набедренные повязки из листьев. Мне показалось, что настоящая жизнь, культура и религия таким образом у индейцев просто были нарушены. В течение нашего изучения индейцев, они пытались продать свои поддельные изделия, которые, как они читали, интересуют туристов больше, чем их настоящая культура. В конце тура, гид оставлял им пиво и сигареты, чтобы они ждали следующей группы туристов. (пирс, 1982: 137)

Здесь мы сталкиваемся с примером создания полностью фальшивой задней площадки, но которая не работает, потому что туристы могут заметить ее поддельность. Индейцы представляли заднюю площадку, которую туристы ожидали встретить, но не настоящую свою суть. Туристы хотели видеть настоящую повседневность и культуру, а индейцы, просто вели себя неестественно, только для того, чтобы продемонстрировать шоу для туристов.

4) Сцена 4 - это «задняя площадка, которая открыта для аутсайдеров» (Мак Каннел, 1973: 598) Здесь предполагается, что демонстрируется только некоторая часть настоящей задней площадки: только та часть, которая может оказаться достаточной для того, чтобы у туристов сложилось ощущение, что они получили истинные переживания.

5) Сцена 5 – это настоящие закулисы, которые немного изменены, очищены, для того, чтобы туристы могли мельком проникнуть сюда. Здесь складывается впечатление, что практически каждый имеет доступ. (здесь можно уловить оттенки сцены (передней плошадки)). Когда туристы покидают это место, то нет сомнения, что здесь все продолжается тем же чередом .

6) Сцена 6 – настоящая задняя площадка по Гоффману (закулисы). Такое социальное пространство, которое и мотивирует туристов. Туристы чувствуют себя особенно хорошо, если достигают этой сцены, как рассказывал тридцатилетний канадский управляющий:

Как-то дядя моей жены взял меня с собой в местный клуб (Мидлсбург, Англия). Только после нескольких вступительных замечаний, местные жители стали рассказывать мне про Англию, футбол, игры в казино и так далее – мы шутили, дискутировали, я был включен в этот процесс. Замечательный способ сделать туриста другом, а также заложить в него желание приехать в это место снова. Я чувствовал себя желанным и равноправным, а не одиноким и отстраненным. (Пирс, 1982: 127).

Если дядя является местным, как здесь сказано, то канадец «имел необычный билет в это место», у него былопроникновение за кулисы, чего не всегда могут получить туристы.

Также следует сказать о другой сцене, которую упустил Мак Каннел, и которая состоит из области, в которой туристы могут быть нежеланными. Люди живущие в ней, не относятся дружелюбно к тому, что туристы их разглядывают, а также они отвергают свой статус как сцены так и закулис.

Здесь можно привести хороший пример, который я заметил из репортажа французского телевидения летом 1994 года. Там было рассказано про один поез, который ходил через разные районы южных французских городов. Один из туров включал в себя переезд через обычный раочий район, таким образом, что туристы могли смотреть на обычных рабочих, ведущих свою обычную жизнь.Репортаж показывал, что случилось с этими людьми, на которых постоянно смотрели туристы. Они устроили демонстрацию и выступили с лозунгами : «Мы не животные в зоопарке, чтобы на нас смотреть!», а также швыряли камни в прохдящий поезд. Шокированные туристы получили истинные переживания, но явно не те, за которыми они отправлялись.

Здесь мы видим сопротивление со стороны тех, кто является объектом для туристов, не все готовы играть, и туристы могут оказаться незаконной аудиторией. Для Мак Каннела, любые нормы, «Эмпирические действия туристического характера главным образом ограничены движением между областью, которая украшена как задняя площадка (закулисы) и закулисами, в которые попадают туристы (1973)».

Если подвести итог, то туристическое окружение создано таким образом, чтобы туристы, в действительности получили то, что они ищут, но не таким путем доступа к настоящим закулисам, не считая ту область, которая полностью создана для туристов.

Если под туризмом понимается переживание (испытание) подлинного, настоящего, тогда как же это достигается на самом деле? Как туристы могут утверждать, что они, действительно, видели подлинное, а не искусственное? Данный вопрос пытался рассмотреть Мак Каннел, в своей книге 1976 года «Турист». Он говорит о том, что то, что прошло в современный мир уже дискурсивно сконструировано. Это значит, что у нас у всех есть своего рода представления о том, что ожидать и как себя вести в определенных ситуациях.Если это не было бы так, то современному миру грозила бы опасность потерять основной смысл.

В случае с туризмом это значит, что если даже мы никогда не видели что-то в реальности, то всетаки у нас есть представления о том что такое, например, Эйфелева башня, Оперный дом в Сиднее, Анкгорские руины и так далее. И тогда работа туриста заключается в том, чтобы поехать и посмотреть на эти места, которые так важны и занимают значительное место в современной культуре. Являясь туристом и посещая эти места, ты действительно являешься частичкой общества, как это понимается сегодня – ты делаешь эти достопримечательности в какой-то степени своими, и таким образом становишься полноценным членом социального мира, в котором культура имеет большое значение.

Мы можем заметить что-то схожее с религиозными поломниками, которых можно назвать первыми туристами, которые занимались поиском для самих себя священных знаков , которые бяли так важны для их религии.. И только если ты это делаешь, то можешь стать полноценной частью. Вы можете сказать: так это все, и сохоанить в памяти, или на фотографии, или на открыте, на чем угодно. Таким образом для себя вы не просто турист, как отмечает Мак Каннел, «в подлинные переживания туриста входит не только взаимодействие с отметками-символами, но также и участие в коллективном ритуале, ты посещаешь места, которые уже посетили другие» (Мак Каннел 1976, 137) К чему призывают нас книги-гиды: они показывают нам святые места и приглашают нас увидеть все своими собственными глазами, при этом поучаствовать в коллективном ритуале. Но здесь ты не обязательно должен посещать эту достопримечательность с какой-либо группой. Под коллективным здесь понимается общество в большинстве случаев как знакомство с значимыми для него символами, не обязательно групповой тур. Один человек может вполне заниматься туризмом. Например, если кто-то посещает Армидаль, то его деятельность в некоторой степени возвращает его к прошлой истории и особенностям города – коллктивное действие, даже если ты это делаешь один.

Но, в действительности, посещения «знаков-достопримечательностей», не достаточно. Важно, чтобы они вызывали у нас дрожь от ощущения подлинности. Мак Каннел называет это «правдивые знаки». Здсь он приводит пример о Холме Независимости в Филадельфии: это очевидно, что Колокол Своботы раскололся когда в него звонили во время празднования Американской Независимости. Действительно – это правдивый знак. Но какую функцию выполняют “правдивые знаки”? Снова обратимся к Мак Каннелу: Прадивые знаки цементируют узы между туристами и достопримечательностями, через повышение информированности туристов. Для туриста важно не только увидеть знак, но также и проникнуть в некоторые внутренние особенности. Важно, чтобы эти правдивые знаки были правдивыми в историческом и научном смысле. Далее Мак Каннел отмечал, что туристы и знаки связаны друг с другом специальным образом, который не принимает тех, кто не побывал возле этого знака и не увидел все собственными глазами.

Здесь мы видим существенный недостаток правдивости, которая не является просто эффектом для туризма. Здесь можно заметить сущность постмодерна в том смысле, что правдивые отметки могут не быть правдивыми на самом деле- мы живем в царстве наполненном игрушечными символами.

Туристический взор.

Мак Каннел уделял огромное внимание подлинности как центральному положению в переживаниях туристов. Однако, Джон Ури, отмечал, что не подлинность является главной целью. В действительности, он предполагал, что «существует одна ключевая характеристика», которая может показать отличие между нормальным местом проживания и работы и объектом туристического просмотра, эту точку зрения мы уже затрагивали при рассмотрении туризма как избегание.

Туристы ищут контраст между повседневным опытом и возможно это не настолько наивно, как может показаться, что подлинный опыт возможен. Туристы , по мнению Ури, немного более сложные, чем в понимании Мак Каннела, их можно назвать «пост-туристами», которые знают, что все окружающие вещи лишь игра или симулирование. Тогда, что же ищут туристы? Взор туриста находится в поиске ландшафтов, городов, которые оторвут его от повседневной обычной жизни. Данный аспект рассматривается как попытка уйти от ординарности. Данный осмотр – не предоставляется природой, это что-то созданное. Ури рассматривает данное создание, как нечто выраженное с помощью знаков, тогда под туризмом понимается коллекционирование таких знаков:

Когда туристы видят двух людей, целующихся в Париже, то они понимают, что наблюдают «вечно романтичный Париж». Как утверждал Куллер: туристы интересуются всем только как знаками. Туристы получают удовольствие от того, что находятся в поиске символов французского, типичного итальянского поведения, типичной американской правдивости, традиционного английского бара.

Туристы с данной точки зрения не ищут реальности, подлинности, но их интересуют знаки реальности, которые они узнают и коллекционируют в своих фотоальбомах, или на своих видеокамерах. Профессионалы в сфере туризма знают это и пытаются все так организовать, чтобы туристы находили верные знаки.

Ури перечислил несколько путей разделения между ординарностью и экстраординарностью, которые так важны для туризма. Здесь приведем только некоторые из них.

Во-первых, существует уникальный объект, святой культурный знак-символ, если он является единственным в мире, и у тебя есть возможность посмотреть его. Он является только единственным оригиналом.

Во-вторых, возможно, что туристы занимаются поиском чего-то типичного, как упоминалось ранее, например, типичная английская деревня, типичный германский садик, итак далее. Здесь осуществляется поиск предыдущих передтуризмом знаков. Это уже толкает нас от настоящих переживаний и опыта по напрвлению к чтению знаков.

В-третьих, мы можем рассматривать необычные знаки-символы, которые когда были самыми обычными, например, музеи выставки жизни древних народов.Обычная жизнь сделана необычной.

В-четвертых, возможно изменение, обычные аспекты социальной жизни вносятся людьми в необычный контекст. Например, туризм в Китае, является примером этого. Визитеры находят очень интересным увидеть домашние хозяйства в «комунистических условиях».

Туристические достопримечательности не всегда имели ту форму, которую мы сейчас можем наблюдать. Ури, утверждает, что это часть новой формы визуального восприятия, которая выросла во время девятнадцатого века, и Париж может послужить здесь примером.

Город был трансформирован от маленького и суматошного, с узкими улочками, в более открытый город с широкими бульварами и великими авеню работы Барона Хасмана. Многое там изменилось, и то, что можно увидеть и то, как можно увидеть. Современный Париж, так модернизирован, что можно увидетьто, чего нельзя было заметить в старом Париже. В данном случае город стал местом где можно заиметить то, чего раньше сложно было увидеть.Но достопримечательностями стали не только здания, но также и сами булеварды, по которым ходило огромное количество людей, которые составляли часть ланной достопримечательности.